РЕЗУЛЬТАТЫ ОПРОСОВ ЧИТАТЕЛЕЙ*:
* - ежегодный опрос ТПП Оренбургской области

Олег Авдеев: «Сейчас не стоит рассчитывать на внешних инвесторов»

Одной из отличительных черт малого бизнеса в России является высокая степень риска. На его развитие оказывают влияние множество внешних и внутренних факторов. О том, что сейчас происходит в бизнес-среде, в каких условиях развивается предпринимательство, журнал ФЭБ побеседовал с президентом Союза «ТПП Оренбургской области» Олегом Авдеевым.

- Олег Николаевич, наша страна находится в сложных экономических условиях. Понятно, что тяжело малому бизнесу, но он живет и развивается. В то же время у нас пятый год ведется Реестр приоритетных инвестиционных проектов, так сказать, те, которые область выделила как важнейшие. Но он сегодня частично не актуален. Как получилось, что там оказались нежизнеспособные проекты?

- Я бы не был так категоричен. Большинство проектов актуальны и сегодня, причем часть из них реализованы. Это и «Сорочинский МЭЗ», и «Волма». Но общая экономическая ситуация скорректировала реализацию некоторых проектов, отодвинув их на неопределенный срок. Отодвинув, но не поставив крест! Да, инвесторы не рискнули вкладывать деньги в условиях экономической нестабильности, но я надеюсь, что нестабильность закончится. Хотя есть некоторые предприятия, проекты которых я бы не называл приоритетными – это добыча полезных ископаемых. На заседаниях комиссии по таким предприятиям возникает серьезная дискуссия.

- «Сорочинский МЭЗ», «Волма», логистический центр сети «Магнит» - это примеры российских инвестиций. Предприятия с иностранным капиталом в области можно пересчитать по пальцам одной руки. Значит, иностранные инвестиции для нас закрыты?

- На сегодняшний день да. Начиная с 2015 года, инвесторы не идут в Россию в целом, не говоря уже об области. Сейчас не стоит рассчитывать на внешних инвесторов. Хотя работать в этом направлении надо, потому что настанет время, когда они придут, и мы должны быть к этому готовы. И обратить особое внимание надо не на Европу, а на Азию – Таиланд, Филлипины, Иран. Сейчас у Ирана с Америкой началась санкционная война, это можно считать поводом для разворачивания сотрудничества. Казахи и армяне уже работают с Ираном.

- А Китай не интереснее будет? Все-таки Шелковый путь когда-то начнет действовать.

- Не надо обольщаться, что китайцы рвутся вложить деньги в Оренбургскую область, как, впрочем, и в любую другую. Не так уж много по России положительных примеров, где китайцы создали нормальные производства. Да, Дальний Восток заполонен Китаем, но это немного другое. Китайцам интересны либо наши недра, либо создание здесь такого производства, на котором будет востребовано сырье из Китая, чтобы обеспечить себе рынки сбыта. В других вариантах это достаточно сложно, хотя вероятность такая есть. На сегодняшний день условия для бизнеса в Китае ужесточились. Оттуда уходит много зарубежных предприятий, крупных корпораций. Рабочая сила в Китае уже не самая дешевая, как принято считать. Да и множество других нюансов имеют место быть. Поэтому вероятность того, что китайцы начнут выходить на нас, есть. Там, к примеру, очень востребованы российские продукты питания. Пробиться на этот рынок достаточно сложно, но потребность существует и товарооборот по продовольствию растет очень хорошими темпами.

- Вы упомянули еще Иран. Сложно представить, чем мы можем быть интересны Ирану.

- Там все интересно – начиная от наших металлов и заканчивая зерном и мукой.

- Ну, это у нас все есть и без их инвестиций. Мы это все производим и так. Нужно просто экспорт наладить. А я говорю именно о налаживании новых производств. Неужели мы не можем ничего предложить кроме поставок нашей уже производимой продукции? Что нам мешает? Лень? Загруженность мелкими проблемами?

- В какой-то мере лень. Безинициативность бизнеса. Очень мало людей, которые инициативны, готовы рыть землю, чтобы создать что-то новое. Сколько мы бьемся над тем, чтобы привлечь проекты. А проектов-то нет. На базе ТПП РФ действует такая процедура, которая называется «Инвестиционный лифт». Суть в том, что для интересных региональных проектов подыскиваются ресурсы, в основном российские. Деньги в России есть, деньги и в Оренбургской области есть. Вкладывать куда?

- Вы говорите безинициативность. А молодежь?

- Говоря об инвестиционных проектах, я имею в виду все-таки состоявшийся бизнес, а молодежное предпринимательство имеет свою специфику. В основном это микробизнес, хотя у молодежи больше инновационности. Вообще, по моему мнению, мы слабо работаем с молодежью, у нас не сформированы условия вовлечения молодежи в предпринимательскую среду. Это, кстати, одна из причин миграции талантливой молодежи в другие города России.

- Олег Николаевич, ясно, что бизнесу нужно помогать, но у нас в области действует целая армия помощников – омбудсмен, общественные приемные, общественные организации, всяческие советы. Нужны ли они все? Зачем так раздувать штат помощников?

- Ну, во-первых, это не раздувание штатов. Большая часть помощников либо работает на общественных началах, либо не зависит от бюджета. А во-вторых, с другой стороны «фронта» не меньшая армия нападающих. Спрос рождает предложение, или точнее, ситуация вынуждает. Несмотря на кажущееся облегчение для бизнеса, давление возрастает, и не только со стороны контрольно-надзорных органов. Это и усилившиеся требования к отчетности, и несвоевременные расчеты по госконтрактам и «драконовские» условия закупок у крупных предприятий. В ТПП РФ существует проект «БИЗНЕС-ЭКСПЕРТИЗА», цель которого оценка качества бизнес-среды. Так вот, по оценкам бизнес-экспертов, объем отчетности, который должны сдавать предприниматели по состоянию на март и декабрь 2016 года, показал рост в 1,5-2 раза. Если, к примеру, раньше данные в Пенсионный фонд подавались один раз в квартал, то сейчас предприниматель наряду с указанной отчетностью ежемесячно должен передавать сведения о застрахованных лицах по форме, состоящей из 4 разделов. А в 2017 году Росстат для ИП и малых предприятий вводит 6 годовых отчетов, 2 квартальных и 3 ежемесячных! И предприниматели вместо развития и сохранения своего бизнеса вынуждены оправдывать существование огромного количества чиновников и служащих различных ведомств.

- Но все изменения в законодательную базу, касающиеся бизнеса, должны проходить так называемую оценку регулирующего воздействия. Господин Катырин, к примеру, рассказывал о том, сколько в 2016 году пакетов поправок в законы подготовлено ТПП РФ, сколько собственных законопроектов и нормативно-правовых актов разработано. Здесь от вас что-то подобное ждут?

- Честно говоря, в процессе, связанном с нормотворчеством, мы задыхаемся. На сегодняшний день все муниципальные образования должны проводить оценку регулирующего воздействия. Нам приходят нормативные акты, по которым мы должны дать заключение. Не всегда мы успеваем, не всегда есть профильные специалисты, которые способны глубоко разобраться в тех или иных вопросах. Мы обращаемся к экспертам из бизнес-среды, но они, к сожалению, периодически не отвечают нам взаимностью.

- Но ваши замечания и поправки принимаются во внимание?

- Судите сами. В 2016 году нами была проведена оценка регулирующего воздействия по 66 нормативно-правовым актам. В отношении 7 нормативно-правовых актов были высказаны замечания и предложения, а учтено только одно. Власть находит доводы и отклоняет наши предложения. Понятно: мы стоим на защите интересов бизнеса, а она защищает бюджет. И при пересечении интересов власть выбирает бюджет. Но у бизнеса тем не менее есть инструменты влияния даже на действующие нормативные акты. Можно провести оценку их фактического отрицательного воздействия и с ее результатами инициировать внесение изменений. У предпринимательского сообщества сегодня есть возможность влиять на нормотворчество, по крайней мере, на муниципальном и региональном уровне. Было бы желание.